Пушкин — негр

Александр Сергеевич во всём великолепии

«Пушкин - негр», или «Пушкин был негром!» — антирусский миф, основанный на выдергивании строк А.С.Пушкина из контекста, а также подогреваемый африканскими этносами, русскими либералами и коммунистами в начале ХХ века. В качестве доказательства приводится строчки - «А я, повеса вечно праздный,Потомок негров безобразный...» и прямое родство Пушкина по линии матери с Абрамом Ганнибалом. Используется в качестве доказательства тезиса о размытости русской национальной культуры, её неспособности к существованию и отрицания существования русской этнической культуры как таковой.

Полный текст стихотворения А.С. Пушкина[править]

Стихотворение - Юрьеву, написано в 1820 году: [1]

Любимец ветреных Лаис,
Прелестный баловень Киприды —
Умей сносить, мой Адонис,
Ее минутные обиды!
Она дала красы младой
Тебе в удел очарованье,
И черный ус, и взгляд живой,
Любви улыбку и молчанье.
С тебя довольно, милый друг.
Пускай, желаний пылких чуждый,
Ты поцелуями подруг
Не наслаждаешься, что нужды?
В чаду веселий городских,
На легких играх Терпсихоры
К тебе красавиц молодых
Летят задумчивые взоры.
Увы! язык любви немой,
Сей вздох души красноречивый,
Быть должен сладок, милый мой,
Беспечности самолюбивой.
И счастлив ты своей судьбой<.>
А я, повеса вечно праздный,
Потомок негров безобразный,
Взращенный в дикой простоте,
Любви не ведая страданий,
Я нравлюсь юной красоте
Бесстыдным бешенством желаний;
С невольным пламенем ланит
Украдкой нимфа молодая,
Сама себя не понимая,
На фавна иногда глядит.

— Александр Сергеевич Пушкин

Спустя 10 лет поэт напишет другое стихотворение, в котором он сам опишет своё видение собственной родословной и расставит все точки над «i».

Стихотворение - «Моя родословная», 1830 года: [2] :

Моя родословная


Смеясь жестоко над собратом,
Писаки русские толпой
Меня зовут аристократом.
Смотри, пожалуй, вздор какой!
Не офицер я, не асессор,
Я по кресту не дворянин,
Не академик, не профессор;
Я просто русский мещанин.

Понятна мне времён превратность,
Не прекословлю, право, ей:
У нас нова рожденьем знатность,
И чем новее, тем знатней.
Родов дряхлеющих обломок
(И по несчастью, не один),
Бояр старинных я потомок;
Я, братцы, мелкий мещанин.

Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов,
И не был беглым он солдатом
Австрийских пудреных дружин;
Так мне ли быть аристократом?
Я, слава Богу, мещанин.

Мой предок Рача мышцей бранной
Святому Невскому служил;
Его потомство гнев венчанный,
Иван IV пощадил.
Водились Пушкины с царями;
Из них был славен не один,
Когда тягался с поляками
Нижегородский мещанин.

Смирив крамолу и коварство
И ярость бранных непогод,
Когда Романовых на царство
Звал в грамоте своей народ,
Мы к оной руку приложили,
Нас жаловал страдальца сын.
Бывало, нами дорожили;
Бывало… но — я мещанин.

Упрямства дух нам всем подгадил:
В родню свою неукротим,
С Петром мой пращур не поладил
И был за то повешен им.
Его пример будь нам наукой:
Не любит споров властелин.
Счастлив князь Яков Долгорукой,
Умён покорный мещанин.

Мой дед, когда мятеж поднялся
Средь петергофского двора,
Как Миних, верен оставался
Паденью третьего Петра.
Попали в честь тогда Орловы,
А дед мой в крепость, в карантин,
И присмирел наш род суровый,
И я родился мещанин.

Под гербовой моей печатью
Я кипу грамот схоронил
И не якшаюсь с новой знатью,
И крови спесь угомонил.
Я грамотей и стихотворец,
Я Пушкин просто, не Мусин,
Я не богач, не царедворец,
Я сам большой: я мещанин.

Post scriptum

Решил Фиглярин, сидя дома,
Что чёрный дед мой Ганнибал
Был куплен за бутылку рома
И в руки шкиперу попал.

Сей шкипер был тот шкипер славный,
Кем наша двигнулась земля,
Кто придал мощно бег державный
Рулю родного корабля.

Сей шкипер деду был доступен,
И сходно купленный арап
Возрос усерден, неподкупен,
Царю наперсник, а не раб.

И был отец он Ганнибала,
Пред кем средь чесменских пучин
Громада кораблей вспылала,
И пал впервые Наварин.

Решил Фиглярин вдохновенный:
Я во дворянстве мещанин.
Что ж он в семье своей почтенной?
Он?.. он в Мещанской дворянин.

—  Александр Сергеевич Пушкин

Исходя из текста «Моей родословной» можно судить об отношении Пушкина к своим предкам. Пушкин смеется над «новой» аристократией, появившейся после Петра, рад тому, что принадлежит к древнему роду русской боярской аристократии, к которой его семья со стороны отца относится с XIII века. При этом мы можем из «Моей родословной» понять, какое родство для Пушкина имеет первостепенную важность. О Ганнибале Пушкин, конечно, упоминает, но только в post scriptum, а всю основную часть стихотворения посвящает древнему русскому боярскому роду.

Материнская линия Пушкина и процентное соотношение крови[править]

  • Абрам Петрович Ганнибал (1696-1781), эфиоп знатного рода, подростком попавший в Россию. Африканец получил имя Петр Петрович Петров, но предпочитал зваться Абрамом.
  • Христина-Регина фон Шеберг (…-170?), вторая жена Абрама и прабабушка Пушкина, имела шведско-немецкое происхождение и родила ему пятерых сыновей: Ивана, Петра, Исаака, Якова и Йосифа - последний и стал дедом поэта по маме.
  • Йосиф Абрамович Ганнибал (1744-1807), дедушка Пушкина, осужденный двоеженец, был женат на Марии Алексеевне Пушкиной, и У. Е. Толстой.
  • Мария Алексеевна Ганнибал (1745-1819) - бабушка Пушкина, родившая Надежду Иосифовну Ганнибал от Йосифа Абрамовича Ганнибала.
  • Надежда Иосифовна Пушкина (1775-1836) - мать А.С. Пушкина, русская.
  • Сергей Львович Пушкин (1771-1848) - отец А.С. Пушкина, русский.

Итого в Александре Сергеевиче Пушкине:

  • 12,5% - эфиопской крови
  • 12,5% - немецкой крови
  • 75% - русской крови

Следовательно, относить Пушкина к этническим эфиопам и потомкам полководца Ганнибала не представляется возможным. [3] [4]

Выводы[править]

Несмотря на желание властей африканских стран, а точнее Эфиопии и Камеруна [5] представить русского поэта Пушкина этническим эфиопом или камерунцем, это невозможно сделать, т.к. его собственное творчество, его самоопределение и родословная говорят об обратном.

Проявления русофобии[править]

  • Данный миф используется в качестве доказательства тезиса о размытости русской национальной культуры, её неспособности к существованию и отрицания существования русской этнической культуры как таковой.
  • Миф оскорбляет творчество, родных и самого русского поэта, выставляя его неразвитым представителем африканского этноса, ставшего известным из-за чудаковатости и любви к причудам в России XIX века.
  • Миф отрицает саму вероятность того, что русские люди способным творить, заниматься поэзией и искусством в целом.

Источники[править]