Комиссия Овермэна

Заседание комиссии Овермэна в Сенате США в неполном составе (присутствуют сенаторы Уолкотт, Оверман и Нельсон)

«Комиссия Овермэна» - специальная комиссия Сената США, проходившая с 11 февраля 1919 года по 10 марта 1919 года в Вашингтоне, под предводительством сенатора-демократа Ли Слейтера Овермэна, которая занималась расследованием "германской, большевистской и прочей «антиамериканской деятельностью»", а также возможными последствия внедрения большевизма в США. На самой комиссии разбирались свидетельские показания как сторонников, так и противников большевиков, во время обсуждений, как сторона защиты, так и сторона обвинения большевиков прибегали к русофобским высказываниям, мифам и позициям.

Появление комиссии и выступления на ней[править]

11 февраля 1919 года в американском сенате начала свою работу специальная комиссия состоявшая из пяти конгрессменов - Ли Слейтера Овермэна (демократ), Джозия Оливера Уолкотта (демократ), Кнута Нельсона (республиканец), Вильяма Генри Кинга (демократ) и Томаса Стерлинга (республиканец). Целью работы комиссии было распознавание угроз своей национальной безопасности и попытка распознать большевиков (и тех, кого они под ними понимали) внутри самих США, а также возможного захвата власти в США большевиками. Причиной такой постановки вопроса была антикоммунистическая истерия внутри самих США [1] [2], вызванная ростом популярности социалистических и коммунистических партий среди американцев и мигрантов. Именно поэтому большая часть вопросов на самой комиссии задаётся с целью выяснения у опрашиваемых количество "большевиков" и коммунистов, среди американцев и мигрантов, особенно американские сенаторы боялись организации IWW (Индустриальные рабочие мира, существует до сих пор [3]):

Сенатор Оверман: Случалось ли вам расследовать деятельность IWW?

М-р Тунни: Да. В начале европейской войны они делали бомбы, чтобы убить здесь нескольких человек — трое из IWW, которые были также связаны с анархистским движением. Их имена — Каррон, Берг и Хэнсон. Когда они делали бомбу, она взорвалась и убила их в квартире, на 144-й улице. <...> Я могу добавить, что у этого приятеля Берга была сестра, Луиза Берг, которую называли также Динамитная Луиза. Она отправилась назад в Россию вскоре после Троцкого, с одной из русских групп, чтобы взорвать какого-нибудь правительственного чиновника в России.

Сенатор Оверман: Берг был одним из трех заговорщиков, изготавливавших бомбы?

М-р Тунни: Да. Был заговор убить трех видных людей в этой стране одновременно, и потом столько, сколько у них получится.

Сенатор Оверман: Знаете ли вы, кого они имели в виду?

М-р Тунни: Знаю.

Сенатор Оверман: Кого же?

М-р Тунни: Джона Д. Рокфеллера старшего и Джона Д. Рокфеллера младшего. Между ними также обсуждалось, что чтобы уничтожить семью, недостаточно убить одного или двух ее членов, что они должны убить всех, даже детей, и они говорили в то время, что лучший способ — использовать слуг, чтобы узнать про всех членов семьи.

— показания полицейского инспектора департамента полиции города Нью-Йорка Томаса Тунни

Также, Томас Тунни и члены комиссии обсуждают влияние красного флага на сознание американцев (!) и их реакцию на него, заодно записывая в коммунистов и анархистов представителей русской диаспоры:

Сенатор Оверман: Какое впечатление красный флаг производит на толпу?

М-р Тунни: Среди американцев он вызывает такое чувство, что они убьют всякого, кто понесет красный флаг. По крайней мере, большинство так чувствует.

Сенатор Нельсон: Вы полагаете, ношение красного флага нарушает мир?

М-р Тунни: Нарушает. Он вызывает вражду у американцев, которые его не любят, и, конечно — сразу конфликт. Американцы говорят, они хотят, чтобы здесь был только один флаг — звездно-полосатый.

Сенатор Стерлинг: Красный флаг обычно понимается как символ анархии?

М-р Тунни: Да, это символ анархии. Иногда они называют ее интернационализмом. Есть некоторые современные социалисты, которые не верят в красный флаг. Радикальные социалисты не верят в какую-либо форму правительства. Их motto: «делай, как хочется». У них нет уважения к закону, и они не верят в закон.

Сенатор Оверман: Их вера — «долой капитал»?

М-р Тунни: «Долой капитал и правительство». Они говорят, что все правительства — из-за капитала. Они винят всякую церковь, за то, что она стоит у них на пути. Они иногда говорят, что они хотят разрушить церкви. Я говорил с одним из них недавно, и он сказал, что единственный способ разрушить все здания — взорвать их динамитом. Другой, присутствовавший при этом, возразил, что не нужно уничтожать те здания, которые имеют художественное значение или используются для науки. До этой степени между ними были отличия.

Сенатор Нельсон: Сколько этих анархистов и этих радикалов, IWW-истов и анархистов, у вас в Нью-Йорке? Насколько вам известно, сколько их там?

М-р Тунни: Вы имеете в виду, сенатор, членов организаций и ассоциаций?

Сенатор Нельсон: Нет, тех кто принадлежит к организациям или симпатизирует этому евангелию.

Сенатор Оверман: Кто им симпатизирует.

Сенатор Нельсон: Да, кто им симпатизирует.

М-р Тунни: Я думаю, 12.000 или 15.000 в Нью-Йорке. Тех, кто симпатизирует радикальным движениям. Я бы сказал, есть 50.000 таких, кто симпатизирует более или менее.

Сенатор Нельсон: Они в основном иностранцы?

М-р Тунни: В основном иностранцы.

Сенатор Нельсон: Из какой страны?

М-р Тунни: Главным образом — русские, испанцы и итальянцы, некоторое количество немцев.

Сенатор Нельсон: Много ли среди них американцев?

М-р Тунни: Очень мало.

— показания полицейского инспектора департамента полиции города Нью-Йорка Томаса Тунни

М-р Симонс: Керенский проводил много времени в поездках по фронтам, стараясь поднять дух русских солдат, и он, в общем, считался хорошим оратором, и я не сомневаюсь, что он смог бы поддержать своих людей дольше, чем они иначе продержались бы, но нам сообщили, что появились сотни агитаторов, приехавшие по стопам Бронштейна-Троцкого; люди, приехавшие из Нижней Восточной Части Нью-Йорка (lower East Side). Я к своему удивлению обнаружил десятки этих людей, разгуливавших по Невскому Проспекту. Некоторые из них, узнав, что я — американский пастор в Петрограде, подходили ко мне, обрадованные что кто-то может говорить по-английски, и их ломаный английский выдавал, что они не настоящие американцы. Многие из этих людей обращались ко мне, и нас поражал сильный еврейский [Yiddish] элемент во всем этом с самого начала, и скоро стало очевидно, что больше половины агитаторов так называемого большевистского движения были евреями [Yiddish].

Сенатор Нельсон: Евреями? [Hebrews?]

М-р Симонс: Они были евреями [Hebrews], евреями-отступниками [apostate Jews]. Я не хочу ничего сказать против евреев как таковых. Я не сочувствую антисемитскому движению, никогда не сочувствовал и не буду. Я против него. Я питаю отвращение к погромам любого вида. Но я твердо убежден, что это явление — еврейское [this thing is Yiddish], и что одна из его баз — на Восточной Стороне Нью-Йорка.

Сенатор Нельсон: Троцкий приехал из Нью-Йорка тем летом, так?

М-р Симонс: Да.

Сенатор Нельсон: Вы думаете, он привез этих людей с собой?

М-р Симонс: Я не могу сказать, что он привез их с собой. Я полагаю, многие из них приехали вслед за ним, но он ответственен за их приезд.

<...>

Сенатор Нельсон: Кто были эти агитаторы? Рабочие или солдаты? Из какого класса или общины? (речь идёт об большевистских агитаторах во время революции - прим.ред)

М-р Симонс: Это были профессиональные агитаторы. Некоторые были одеты в русскую военную форму, некоторые — как рабочие, в черную робу или рабочую рубашку.

Сенатор Кинг: Были ли некоторые из них в Соединенных Штатах, а затем приехали назад?

М-р Симонс: Некоторые были.

Сенатор Кинг: С Восточной Стороны [Нью-Йорка]?

М-р Симонс: С Восточной Стороны, насколько я могу судить.

— показания пастора методистской церкви в Нью-Йорке, Джорджа А. Симонса

Сенатор Нельсон: Американцы, которые приехали в Россию, я имею в виду — люди с Восточной Стороны, которые приехали и которых вы описываете — активно включались в ряды большевиков?

М-р Уэлш: Да.

Сенатор Нельсон: И становились их руководителями?

М-р Уэлш: Да. Были некоторые — немного, но некоторые были — настоящие русские. Под настоящими русскими я подразумеваю урожденных русских, не русских евреев.

Сенатор Нельсон: Вы имеете в виду славян?

М-р Уэлш: Да, люди, которые были настоящими политическими изгнанниками, которые приехали в надежде, как мадам Брешковская описала это вчера, что осуществилась их революция. Эти люди теперь в России, и если они не умерли от голода, то умирают, потому что они не могут работать для большевиков, а с большевиками не может быть компромиссов — ты либо с ними, либо против них.

Сенатор Нельсон: Было мало [a few] тех, которые были настоящими русскими, вы сказали? Каково соотношение? Они были русскими евреями?

М-р Уэлш: Евреев было много, да.

Сенатор Нельсон: Еврейский элемент среди них господствовал?

М-р Уэлш: Не могу сказать — господствовал ли, но он был очень заметен.

Сенатор Нельсон: И они включились в ряды большевиков, так?

М-р Уэлш: Да.

— показания помощника бухгалтера National City Bank Уильяма У. Уэлша

Помимо выяснения ситуации в США, комиссия пыталась выяснить, что происходит внутри развалившейся Российской империи через своих свидетелей.

Сенатор Оверман: Объясните, кто такие белогвардейцы.

М-р Хантингтон: Белогвардейцы — это все, кто не красноармейцы. Красной считается лояльная армия, собирающаяся вокруг большевистского правительства, чтобы вести так называемую классовую борьбу за социальную революцию.

Сенатор Уолкотт: Красноармейцы — это большевики, а белогвардейцы — это все остальные?

М-р Хантингтон: Практически так. «Если ты не с нами, ты против нас».

— показания служащего Министерства Торговли США, коммерческого атташе при посольстве США в России Уильяма Чапина Хантингтона

Сенатор Кинг: Латыши составляют около 25 или 30 процентов большевистской армии, как она была шесть месяцев назад, китайцы — от 50.000 до 60.000, и преступники— около 100.000, с некоторым количеством русских, немцев и австрийцев рассеянных между ними. Не так ли выглядела ситуация шесть месяцев назад?

М-р Симонс: Я думаю, это довольно точно. Мне известно, что были тысячи немецких и австрийских военнопленных, которые заразились большевистской идеей в лагерях военнопленных. Я знал нескольких русских, которые расследовали это дело, и они сказали мне, что еще в прошлом августе эти люди говорили: «Нам плевать на большевистское правительство. Нам нужно много еды, хорошая одежда и» — я прошу прощения за эти слова — «все женщины, которые нам понравятся». Мне очень трудно повторять это в этом обществе, но я христианский священник и я знаю, вам нужны показания. Аморальный элемент исключительно сильно присутствует во всем этом.

Сенатор Нельсон: Кто такие латыши? Чем они отличаются от русских?

М-р Симонс: Латыши — из области вокруг Риги, и они составляют большую часть населения Риги. Когда немцы вошли и подавили революцию большевистского пролетариата в балтийских провинциях, эти латыши <...> были изгнаны и перешли в центральную Россию. Ленин и Троцкий использовали их, предлагая большие суммы денег; и хотя эти латыши никогда не имели симпатии к немцам и очень мало симпатий к русским — тут появилась пища в изобилии, хорошее жилье, теплая одежда и — я повторяю то, что они сказали сами — право делать что они хотят на улицах Петрограда и Москвы. Ленин и Троцкий оба заявили, и сдержали свое слово, что они не будут полагаться на русских для своей защиты, но будут полагаться на латышей. И русские, в целом, не имеют симпатий к латышам. Я полагаю, в глазах русского латыш — ниже любой национальности и расы.

Сенатор Кинг: Китайцы составляли значительную часть красноармейцев, не так ли?

М-р Симонс: Китайские кули, в большом числе, были в это время в Финляндии, работая там при старом русском режиме, срубая деревья и выполняя другую ручную работу. Когда красное движение в Финляндии было подавлено, тысячи этих китайцев, которых также называли кули, хлынули в центр России. Мы видели их во множестве в Петрограде.

Сенатор Кинг: Доктор, из ваших знаний, считаете ли вы, что китайцы и немецкие и австрийские солдаты, которые не утверждали своего гражданства где-либо, люди которые были заключенными в России — составляют большинство в большевистской военной организации?

М-р Симонс: Я скажу так: без этих элементов никогда не образовалось бы ядра Красной армии.

Сенатор Кинг: Стало быть, эти бывшие немецкие пленники и бывшие австрийские заключенные, и китайские кули, и латыши, с некоторым количеством русских, составляли большую часть армии?

М-р Симонс: Да; и, конечно, они брали тысячи русских рабочих.

— показания пастора методистской церкви в Нью-Йорке, Джорджа А. Симонса

Также, Джордж Симонс во время дачи показаний, цитировал русофобскую фальшивку "Декрет об отмене частного владения женщинами", которая не имела никакого отношения к реальности и была запущена "белыми" с целью дискредитации анархистов [4]:

М-р Симмонс: Теперь, господа. Наиболее постыдное деяние — это национализация женщин. Вот декрет, опубликованный большевиками во Владимире:

Местный Комиссариат Надзора гарантирует каждой девушке, достигшей возраста 18 лет, полную неприкосновенность личности. Любой, покусившийся на девушку 18 лет оскорбительным языком или попытавшийся изнасиловать ее, будет ответственен по всей мере революционной законности перед Революционным Трибуналом. Всякий, изнасиловавший девушку, не достигшую 18 лет, считается государственным преступником и приговаривается к 20 годам тяжелой каторги, если он отказывается жениться на пострадавшей. Пострадавшая, обесчещенная девушка имеет право жениться на насильнике, если она того желает. По достижении 18 лет девушка считается государственной собственностью. Она обязана, под угрозой строжайшей кары, зарегистрироваться в Бюро Свободной Любви в Комиссариате Надзора.

Сенатор Оверман: Где это комиссарство?

М-р Симмонс: Это напечатано большевиками во Владимире. [Продолжает читать:]

Зарегистрировавшись в Бюро Свободной Любви, девушка получает право выбрать из мужчин в возрасте от 19 до 50 лет мужа-сожителя.

Примечания: (1) Согласие мужчины в этом случае не требуется. (2) Мужчина, на которого падает выбор, не имеет права протестовать.

Сенатор Стерлинг: Надо полагать, выражение «свободная любовь» употреблено там неверно, в этом тексте.

<...>

Сенатор Кинг: Мне пришлось видеть оригинальный русский текст и перевод на англииский язык некоторых советских декретов. Они фактически уничтожают брак и вводят так называемую свободную любовь. Известно ли вам что-нибудь по этому поводу?

Сенатор Саймонс: Их программу вы найдете в Коммунистическом манифесте Маркса и Энгельса. До нашего отъезда из Петрограда они, если верить отчетам газет, уже установили весьма определенное положение, регулирующее так называемую социализацию женщин.

Сенатор Кинг: Итак, говоря прямо, большевистские красноармейцы и самцы-большевики похищают, насилуют и растлевают женщин сколько хотят?

Сенатор Саймонс: Конечно, они это делают!

— показания пастора методистской церкви в Нью-Йорке, Джорджа А. Симонса
М-р Вильямс: … 19 из 20 русских людей верят, что земля никогда не принадлежала помещикам … «Земля принадлежит Богу и народу». Советы сформулировали этот принцип в простом лозунге, первом среди советских лозунгов — «Земля-народу».

Сенатор Овермэн: То есть Вы утверждаете, что русский народ в целом, на 85 %, невежествен, как дитя, и ничего не знает ни о своих правах, ни о том, что он считает своими правами?

М-р Вильямс: Думаю, что, вероятно, не более 50 процентов русского народа умеют читать и писать, но я считаю, что русские обладают незаурядными умственными способностями.

— показания американского журналиста Альберта Риса Вильямса [5]

Помимо обвинителей большевиков на процессе выступали также и защитники большевиков, такие как Луиза Брайант (жена Джона Рида), Джон Рид, Альберт Рис Вильямс, Фрэнк Кэдди и Элизабет Мэри «Бесси» Битти, однако их показания ещё больше запутали американских конгрессменов, которые стали откровенно путаться в показаниях свидетелей и не могли прийти к какому-то общему мнению [6]. В конечном итоге, сами конгрессмены не смогли разобраться во внутриполитических процессах происходивших во время Гражданской войны в Российской империи.

Заключение комиссии и последствия[править]

После заседания комиссии и начала работы по подведению итогов, коммунисты и анархисты в США начали активную деятельность, в том числе и террористическую [7], что привело к росту антикоммунистических настроений и выходу отчёта комиссии 12 июня 1919 года [8], который декламировал - в случае замены в США капитализма на коммунизм результатом должны стать нищета, голод, массовые конфискации и террор, а также рекомендовал изгнать из США всех радикалов левого толка. Из-за событий происходивших в Российской империи (точнее того, что от неё осталось) и обилия русскоязычных мигрантов в Нью-Йорке, выход данного отчёта спровоцировал волну русофобии и антисемитизма в США [9] и подогрел миф о "Коммунистическом заговоре евреев" [10]. Именно в это временной период, была впервые запущена русофобская фальшивка "Коммунистические правила революции", которую в дальнейшем "обнаружили" американские конгрессмены в 1946 году [11].

Анализ[править]

  • На комиссии Овермэна разбирались свидетельские показания как сторонников, так и противников большевиков, во время обсуждений, как сторона защиты, так и сторона обвинения большевиков прибегали к русофобским высказываниям, мифам и позициям.
  • Основной целью Сената США было распознавание угроз своей национальной безопасности и попытка распознать большевиков (и тех, кого они под ними понимали) внутри самих США.
  • Результатом работы комиссии стала антикоммунистическая, антирусская и антисемитская истерия, закончившаяся репрессиями и депортациями.

Источники[править]

Ссылки[править]